Евгения Тимошенко и Шон Карр. История барышни и хулигана

Когда-нибудь о Жене напишут роман, я совершенно в этом уверена. Он станет бестселлером, читательницы будут украдкой смахивать слезу, читая о приключениях и перипетиях девушки, живущей по своим собственным законам, разрушающей стереотипы и борющейся с обстоятельствами. Финал романа пока открыт, но завязка уже известна.

Дочка одной из самых известных женщин современной Украины в 14 лет уехала учиться за границу, провела там 9 лет, потом вышла замуж за «особенного» человека — иностранца, намного старше ее. Сейчас она помогает мужу в его музыкальной карьере…

Женя Карр, в девичестве Тимошенко,  постоянно в зоне повышенного внимания журналистов и обывателей: всем интересно, чем живет дочь Юлии Тимошенко, и все ждут, когда же она оступится, ошибется, сделает что-то из ряда вон выходящее, — и можно будет радостно загудеть: ага, мы же говорили! Но пока Женя повода злопыхателям не дает, да и не особенно задумывается над тем, что о ней говорят. Просто живет и делает то, что считает нужным.

«Я горжусь мамой, и то, что она такой сильный и известный человек, мне никогда не мешало!»

— Женя, перемена участи — испытание для любого человека, даже для взрослого. Вы же еще в детстве узнали, что это такое… Вам было сложно?

— Я уезжала в Англию после 9-го класса — в таком возрасте сложно было точно для себя определить: хочу я уезжать, не хочу. Преобладало чисто детское любопытство: узнать новую страну, ее традиции, досконально изучить язык. Но реальность оказалась весьма суровой: представьте себе совершенно домашнюю девочку, которая попадает одна в чужую страну. Самым сложным было понять психологию тамошних подростков, принять их правила игры. Существовал языковой барьер, и просто хотелось домой.

— Обиды на родителей не было?

— Со мной в Англию поехала бабушка, и ее присутствие смягчило ситуацию. Да, конечно, были звонки родителям, просьбы забрать меня оттуда… Мама однажды не выдержала и приехала посмотреть, что происходит. Но она нашла слова, чтобы убедить меня: нужно потерпеть, постараться привыкнуть, ведь образование — самое важное в жизни. И действительно, через полгода я научилась получать удовольствие от жизни в Англии.

— Если у вас будет дочь, вы сможете ее от себя оторвать, повторив свою ситуацию?

— Конечно, я поступлю точно так же.

— Возвращаться в Украину было сложно? Вы не почувствовали себя чужой на родине?

— В Украине я на своей территории, здесь я чувствую себя защищенной, сильной и уверенной. Кроме того, я никогда не была оторвана от семьи и, когда у мамы был сложный период, всеми мыслями и душой была здесь, с родными людьми. Я следила за всем происходящим. Другое дело, что когда я приехала с Шоном, то многое увидела его глазами.

— К публичности быстро привыкли?

— Мне не пришлось к ней привыкать. В Лондонской школе экономики, где я училась, очень хорошо знали о маме, она часто приезжала в Лондон. Так что даже в Англии я была не просто студенткой…

— У вас хорошие стартовые условия, им можно только позавидовать. С другой стороны — люди, добившиеся многого, не уделяют должного внимания семье. У них просто нет на это времени. Вам всегда хватало мамы? Вы могли с ней поговорить о мальчиках, о сексе, пожаловаться на жизнь?

— В детстве мама всегда была рядом. Я могла поговорить с ней о чем угодно. Она старалась, чтобы у меня всегда было все самое лучшее — игрушки, вещи, преподаватели, даже когда они с отцом работали на заводе или только начинали свой бизнес. Никогда мама не отказывала мне в общении, всегда готова была выслушать и помочь. И контроль, и поддержка — все это было.

— А сейчас вы близки или ваши отношения развиваются по принципу «спасибо, мама, что ты меня вырастила, но теперь оставь в покое»?

— У нас очень близкие отношения, и, если мне нужна будет помощь, я всегда найду маму, где бы она ни была. Поддержку я получу и от каждого родного человека в семье. Конечно, хотелось бы общаться побольше, встречаться чаще, но в этом есть и положительная сторона: времени так мало, что на ссоры и споры его тратить жаль, наше общение сейчас основано исключительно на позитиве.

— В этой стране на вас всегда будет клеймо «дочь Тимошенко». Вам никогда не хотелось стереть его с себя, сказать: «Я не дочь Тимошенко, я просто Женя, я сама»?

— Да, видите, и вы говорите «клеймо» (смеется)… Был период, когда о маме нельзя было услышать ничего хорошего, на нее лились просто тонны грязи, и у многих до недавнего времени был такой стереотип! Я поддерживала маму не просто как дочь, как близкий человек — я всегда могу аргументировано защитить ее позицию. Я горжусь мамой, и то, что она такой сильный и известный человек, мне никогда не мешало! У нас нет никакого конфликта или соперничества.

— Политикой не планируете заниматься?

— Пока нет, но с каждым прожитым в Украине годом мне все больше хочется принимать участие в общественной жизни, попытаться изменить что-то к лучшему.

«Кто-то должен взять на себя смелость стать первым»

— История вашей встречи с Шоном, растиражированная журналистами, говорит о том, что первый шаг сделали вы. Этому вас мама научила?

— Я уверена, что девушка выбирает мужчину, а не наоборот. И каждая женщина, как бы она себя ни вела, дает понять, что мужчина ей нравится. Поэтому я считаю, что вела себя совершенно естественно.

— До Шона у вас были серьезные отношения с мужчинами?

— У меня был длительный роман с однокурсником, но потом он с головой ушел в карьеру, и мы разошлись — и в интересах, и в планах на будущее.

— Фрейд утверждал, что женщина, выбирая мужа, может пойти двумя путями: или она ищет замену отцу, или полную его противоположность…

— А третьего не дано?

— По Фрейду — нет… В случае с Шоном, по какому пути вы шли?

— Мне сложно это проанализировать, потому что я сама это выбрала. Может, со стороны виднее (смеется)… Во всяком случае, Шон для меня не является «отцовской» фигурой. Да, он очень сильный человек, у него сильная воля, сложившаяся система ценностей, он старше меня, но и я не маленькая беспомощная девочка! В чем-то я сильнее его, особенно в Украине, поскольку я дома… Мы выстраиваем партнерские отношения, мы с ним равны.

— У Шона внешность экстремального человека, он совершенно не вписывается в наш контекст: татуировки, прическа, байкерский прикид… Как отнеслись к нему в Украине, когда он приехал сюда впервые?

— На него смотрели как на пришельца.

— А как вы себя при этом чувствовали?

— Я гордилась! (Смеется.)

— Вы активно занимаетесь музыкальной карьерой мужа…

— Стараюсь.

— Что это для вас: естественное желание быть рядом с любимым человеком, попытка контроля или личная заинтересованность в музыке?

— О, снова психология (смеется). Честно говоря, о своих мотивах я не задумываюсь. Для меня это новая сфера, и все эти два года мне было безумно интересно: как создается песня, как снимается клип. Ведь для Шона — это тоже новая деятельность, раньше музыка для него была просто хобби, а теперь мы вошли в сложный мир шоу-бизнеса. Я думаю, что на него влияет жизнь здесь, его песни — это своеобразный английский взгляд на украинскую действительность, переложенный на язык рок-музыки.

— Как воспринимает музыку Шона украинская публика? Ведь он поет рок. А круг людей, которым нравится такая музыка в Украине, довольно узок…

— Я с вами не соглашусь. Когда я только начала помогать Шону и его группе, мне тоже казалось, что рок-культура в Украине не развита, но это далеко не так! Существует огромное количество людей, которые слушают рок-музыку, приезжают на рок-фестивали, их у нас, кстати говоря, около десяти. Многие пишут и исполняют эту музыку, стараются пробиться к аудитории… Просто продюсерские компании рассматривают в качестве коммерческих проектов прежде всего поп-исполнителей. Понимаете, должен быть и спрос, и предложение. У нас есть немало групп, которые играют рок-музыку на высочайшем уровне, и если их предложить рынку, то рынок их обязательно востребует. Наверное, должны прийти новые игроки на этот рынок, и кто-то должен взять на себя смелость стать первым.

Блиц с Евгенией Карр

— Кем вы видите себя в будущем? Преданной женой? Нежной мамой? Акулой шоу-бизнеса? Музой?

-Если честно, мне хотелось бы во-плотить в жизни все. Хочется все успеть, но при этом не жертвовать женским естеством.

— Если бы вы написали рок-балладу, о чем бы она была?

— Я не умею писать песни — это дело Шона.

— Как вы относитесь к эмансипации? Ведь рядом с вами такой яркий пример победы женщины в борьбе за равноправие.

— Недавно я услышала одну мысль, и я с ней согласна: женщина может принимать решения не только умом, но и сердцем, поэтому ее решения зачастую более сбалансированы, чем мужские. Моя мама — отважный человек, настойчивый и упорный, но она — стопроцентная женщина.

— Вы причисляете себя к «золотой молодежи»?

— Честно говоря, я не могу для себя определить, что это такое… Богатые родители, хорошее образование? Все это у меня есть, но круг моих друзей строится совершенно безотносительно к их материальному статусу. Так что никакая я не золотая!

Блиц с Шоном Карром

— Насколько лично вам близка шахтерская тема вашего нового клипа?

— Я из Йоркшира и знаю не понаслышке, что такое шахтерская работа. Она опасна, требует много сил. Но хочу сказать, что в Англии еще в начале ХХ века стандарты безопасности были намного выше, чем сейчас в Украине.

— Каково вам было уже в зрелом возрасте поменять не просто страну проживания, а попасть в другой мир?

— Это было и остается для меня очень сложным. Я не могу привыкнуть к вашему менталитету, образу жизни.

— А что вас более всего поражает в украинцах?

— Люди не улыбаются, нет открытости, а если я обращаюсь к прохожим по-английски, они часто шарахаются. Не могу понять, почему люди ведут себя на дорогах настолько агрессивно, почему столько аварий. С другой стороны, меня поражает украинское гостеприимство — тебя и накормят, и помогут, и отдадут последнее. Особенно за пределами столицы. Над Киевом словно купол какой-то, но стоит отсюда уехать, люди меняются, становятся более открытыми и приветливыми.

— Как же вы уживаетесь с украинской женой?

— Женя — украинка, но в ней есть что-то родное, английское.

— Нравятся ли вам женщины, которые принимают активное участие в жизни своих мужей, например Йоко Оно?

— Это плохой пример. Знаете, почему ее называли Оно? Потому что, когда Йоко появлялась в студии, все музыканты, кроме Джона Леннона, говорили: «О, no!».

— Какие у вас амбиции в музыке?

— Заработать за день миллион и уплыть на яхте (смеется). А если серьезно, продолжать то, что мы начали. Хочу, чтобы моя музыка воспринималась независимо о того, какие политические взгляды исповедует аудитория. Рок-музыка в Украине слишком связана с политикой, концерты зависят от выборов, от политической ситуации. Этого не должно быть.

— У вас внешность очень экстремального человека. Насколько это соответствует вашей внутренней сути?

— На самом деле внутри я мягкий и пушистый — сентиментальный, чувствительный и нежный.

— В таком случае это защитная маска?

— Я — это я, а как я выгляжу, мое личное дело. Когда человек умеет судить не по внешности, а по тому, что у другого внутри, он уверен в себе и свободен.

Фото Дмитрия Коваленко и из личного архива Евгении и Шона Карр