Анастасия Волочкова - Женщина для героя. Фотогаллерея

Балерина Анастасия Волочкова давно стала символом российского гламура и героиней желтой прессы. Мало кому известно, что и где она танцует, зато все судачат о ее отношениях с Ксюшей Собчак: самые саркастичные страницы новой книги Робски и Собчак посвящены именно Волочковой. А еще она участвует в судебных тяжбах с дизайнерами, баллотируется в Госдуму, планирует свои выступления на «Фабрике звезд». В общем, этакая малоконвертируемая Аня Курникова: первую мало интересует теннис, вторую — балет.

    — Когда у вас появилось желание стать балериной?

    — Мне было пять лет, когда мама привела меня в Мариинский театр на балет «Щелкунчик». Посмотрев спектакль, я заявила, что обязательно буду выдающейся балериной. Когда мне исполнилось восемь лет, мама, убедившись в моем твердом желании танцевать, отвела меня в балетную школу. Сначала меня не приняли — из-за отсутствия данных. А затем, из жалости, наверное, позволили поучиться один год. Но с оговоркой: если в конце года получу низкий балл, то родители меня заберут. Так началась кропотливая работа над собой.

    — Насколько я поняла, ваша карьера — это сумма совместных амбиций — ваших и маминых?

    — В моем становлении как личности мама сыграла огромную роль, она сделала все возможное, чтобы я стала балериной. Повторюсь, у меня не было никаких профессиональных данных, когда я пришла в балетное училище. И родители не жалели денег, чтобы оплачивать педагогов, с которыми я занималась дополнительно. А в дальнейшем ежедневная работа над собой и упорный труд сделали свое дело. Так что мое балетное будущее было бы невозможно без поддержки родителей, хотя они не принадлежат к миру балета.

    — Вы планировали открыть собственный театр. Получилось?

    — Пока все в мечтах. Самая большая проблема — это получить земельную площадку под театр. Я могу мечтать сколько угодно, но пока не появятся люди, способные помочь реализоваться моей затее, она будет лишь мечтой.

    — Беременность и роды для балерины — серьезное испытание. Но вы через месяц после рождения ребенка уже танцевали в «Баядерке». Сколько часов в день уходит на тренировки?

    — Во время беременности я ни на один день не останавливалась в работе. Естественно, на несколько месяцев прекратила танцевать на сцене, но в балетном зале работала каждый день, даже накануне родов. И на третий день после рождения дочки Ариадны пришла в балетный класс и начала заниматься. Это было не то что тяжело, а просто непосильно! Я очень много работала, а в послеродовой период практически ничего не ела — нужно было быстро войти в форму. И через месяц вышла на сцену.

    Мне очень помогла мой педагог, с которой я работаю до сих пор, — народная артистка России, солистка Большого театра Нина Семизорова. Кстати, она родилась в Украине. И мои дедушки и бабушки тоже с Украины. Мамины родители всю жизнь прожили во Львове, а папины — киевляне.

    — Вы будете участвовать в проекте «Звезды на льду». Какие надежды возлагаете на него?

    — Никаких особых надежд я не возлагаю, просто не могла отказаться, потому что меня приглашали весьма уважаемые люди: Константин Эрнст, Александр Файфман, Илья Авербух. Я понимала, что мое участие в этом проекте будет значимо для шоу. А для меня — это весьма непростое и ответственное решение, потому что фигурное катание, горные лыжи и велосипед — три самых опасных вида спорта для балета. Конечно же, страх присутствует на каждой тренировке, а занимаюсь я ежедневно по два часа. Думаю, мне будет тяжелее всех в этом проекте, ведь в балете все совершенно иначе: если у нас все на вытянутых ногах, то в фигурном катании — все на согнутых. Все другое! Но назад дороги нет, и мы с моим партнером Антоном Сихарулидзе постараемся показать зрителям красивый танец.

    — В книге «Замуж за миллионера, или Брак высшего сорта» Робски и Собчак о многих известных личностях отзываются весьма нелицеприятно. Как вы оцениваете их совместную пробу пера? И что считаете причиной выхода этого «литературного шедевра»?

    — Век балерины короток. До какого возраста, по вашему мнению, балерина выглядит на сцене органично?

    — Есть люди, которые даже после 40—50 лет выглядели на сцене молодо, красиво и женственно, к примеру Екатерина Максимова. Есть несравненная Майя Плисецкая, чей пример, конечно, вне конкуренции. Она — гениальная танцовщица и личность, такие рождаются раз в сто, а то и двести лет. А в среднем, я считаю, 35 лет — это тот рубеж, после которого нужно готовиться уйти со сцены. Надо обладать житейской мудростью, чтобы увидеть себя со стороны, — это, конечно, очень непросто. Поэтому следует прислушиваться к педагогам и близким людям, которые вовремя подскажут: наступил момент, когда танцевать еще можно, но смотреть на это уже нельзя.

    — То есть вы не совсем понимаете тех своих коллег, которые пытаются танцевать на большой сцене в пенсионном возрасте?

    — Это нереально. И кроме Плисецкой такого никто не мог себе позволить. Тем более что и она уже не «Лебединое озеро» танцевала. Зрителя поражала пластика ее рук, ну и, конечно, обаяние и энергетика личности. Поэтому пример Плисецкой не может быть показательным. Но если кто-то считает, что после 40 лет может танцевать, — никто не вправе этого запретить. Важен не возраст, а качество танца и творчества. Сегодня я уже предпочитаю то искусство, в котором сочетаются танец и личностные качества. На сцене должен быть человек, интересный публике.

    — Вы частый гость на московских тусовках?

    — Нет, на них просто не хватает времени. Я слишком занята: ежедневные репетиции, обучение в Высшей школе экономики, где я учусь на МВА, тренировки по фигурному катанию, частые гастроли. И мне нужно находить время на воспитание дочки, общение с ней. Поэтому могу себе позволить посещать только самые важные мероприятия, зачастую закрытые. Могу пойти на дискотеку, чтобы снять стресс после спектакля или концерта и получить заряд свежих эмоций.

    — Какие человеческие ошибки считаете непростительными?

    — Я человек, склонный прощать. А в жизни есть всего двое судей: Бог и наша совесть. В мужчине мне особенно неприятны лицемерие, хвастовство и мстительность. Но утверждать, что не прощаю их, — не могу. Я прощала даже тех людей, которые причинили мне большое зло и, более того, нередко оказывала им знаки внимания. И потом, видя, как судьба распоряжается людьми, я всегда уважала себя за то, что не желала им плохого.

    В моей жизни было немало испытаний. Против меня боролись очень влиятельные структуры и силы: театров и администраций, денег и власти, но я преодолела эти невзгоды благодаря любви и доброте. А еще единственному покровителю в то тяжелое время — моему зрителю. И всегда, после каждого своего концерта, я пытаюсь призвать людей к прощению, доброте и любви — это щиты от всех неприятностей.